02.01.2019
Предыдущая версия.
Зеркало.

Насекомые знают секрет антигравитации. Тихоокеанская звезда, 15.03.2002

НАСЕКОМЫЕ ЗНАЮТ СЕКРЕТ АНТИГРАВИТАЦИИ

15.03.2002

Лет пятнадцать назад хабаровский профессор Евгений Чулков предложил редакции нашей газеты рассказ о бабочке, которая... пела, как птица. Прочитав этот материал, мы воскликнули: «Быть такого не может!»


— Это действительно моя фантазия, — сказал профессор. — Решил предположить, что бы было, если бы мы слышали звуки, издаваемые бабочками. Человек еще так мало знает о тайнах жизни насекомых...

У Е. Г. Чулкова была довольно большая оригинальная коллекция бабочек. Он собирал и разнообразные публикации об этих прелестных созданиях природы. А в одном из последних наших разговоров, незадолго до своей кончины, профессор поведал об энтомологе Викторе Гребенникове.

Этот человек высчитал, что пчела летает по совершенно иным законам, чем самолет. Более того, дикие пчелы-опылители создают вокруг своих глиняных жилищ силовое поле неизвестной природы. Энтомолог назвал его ЭПС — эффектом полостных структур.

ЭПС ничем не экранировался, даже толстым слоем металла. А если источник поля убирали, его фантомный след и эффект воздействия на окружающую среду сохранялся еще около месяца. В зоне его действия безбожно врали механические и электронные часы, давал сбои микрокалькулятор. О своих наблюдениях Гребенников опубликовал статью в «Сибирском вестнике сельхознауки» еще в 1984 году.

— Фантастика! — сказали мы.

— Нет, — ответил профессор. — Мы почти ничего не знаем о скрытой стороне жизни насекомых...

И вот недавно кандидат биологических наук Геннадий Сотников опубликовал статью «Неужели насекомые овладели антигравитацией?» (журнал «Чудеса и приключения», № 1, 2002 г.). Автор пишет о том, что Виктор Гребенников обнаружил необыкновенную ритмичную ЭПС-структуру хитиновых чешуек многих насекомых. Упорядоченная, ячеистая, будто отштампованная на каком-то автомате по чертежам, композиция не была необходимой ни для аэродинамики, ни для прочности крыла бабочек и жучков, ни, тем более, для украшения.

Разгадка пришла совершенно неожиданно. Однажды Гребенников под микроскоп с 800-кратным увеличением без всякой особой цели поместил пинцетом хитиновую щетинку из панциря одного жучка, а затем захотел положить сверху вторую, точно такую же. «Но не тут-то было, — пишет энтомолог. — Деталька вырвалась из пинцета, повисела пару секунд в воздухе над той, что на столике микроскопа, немного повернулась против часовой стрелки, качнулась и лишь тогда быстро и резко упала на стол».

Геннадий Сотников пишет, что пораженный Гребенников решил связать несколько хитиновых панелек проволочкой. Это удалось не сразу, а лишь тогда, когда он расположил их вертикально. Получился некий многослойный хитино-блок. Положил его на стол. Тут и начались чудеса. На него не мог упасть даже такой сравнительно тяжелый предмет, как большая канцелярская кнопка: что-то подбрасывало ее вверх, а затем в сторону. Экспериментируя дальше, энтомолог принудительно прикрепил кнопку к блоку сверху, и тут она на несколько мгновений напрочь исчезла из вида.

Много лет занимаясь исследованием полостных структур, Гребенников знал о разнообразных их свойствах у различных насекомых, но, конечно же, он никак не ожидал, что у отдельных видов они могут создавать антигравитационные силы и делать предметы невидимыми... После того, как у ученого прошел первый шок от сделанного им открытия, он решил попробовать построить на основе эффекта биоантигравитации летательный аппарат — гравитоплан.

В 1997 году в издательстве «Советская Сибирь» вышла книга Виктора Гребенникова «Мой мир». Он писал о полетах на бесшумном, как ковер-самолет, устройстве. В них ему якобы удалось достичь скорости 25-40 км/мин. (1500-2400 км/ч). Силовое воздействие ЭПС не только, как оказалось, подавляет силу тяготения, а еще как бы раздвигает над платформой пространство, формируя над ней некое подобие луча.

Совершая на своем детище воздушные экскурсии, Виктор Гребенников столкнулся с новыми невероятными свойствами ЭПС и созданного им аппарата. Оказалось, с земли он почти невидим: даже на бреющем полете почти совсем не отбрасывает тени.

Вскоре изобретатель начал брать с собой в полеты фотокамеру. Однако сделать снимки ему не удалось: не закрывался затвор аппарата, пленки оказывались засвеченными. Кроме камеры у энтомолога сильно барахлили часы — поочередно то спешили, то отставали, но к концу полета неизменно шли секунда в секунду. Гребенников насторожился: если тут задействованы не только силы гравитации, но и время, то гравито-план может быть небезопасен как для самого пилота, так и для окружающих. Подобный вывод подтверждался удивительными происшествиями с насекомыми, которых он брал в стеклянных пробирках в свои воздушные путешествия: они попросту... бесследно исчезали! Один раз пробирку в кармане изломало в мелкие осколки, причем не осталось никаких частей от самих насекомых; в другой раз в стекле образовалась овальная дырка с коричневыми, как бы хитиновыми, краями.

Все это воспринимается, согласитесь, как фантастический рассказ. Если бы не одно «но». Гребенников на полном серьезе оформил и подал заявку на научное открытие. Но энтомолога посчитали, мягко говоря, чудаком...

После смерти Гребенникова его трудами заинтересовался Геннадий Сотников. Ему удалось убедить коллег, что аэродинамические летательные свойства насекомых невозможно объяснить в рамках известных нам законов. Открытие Гребенникова, возможно, перевернет общепринятые постулаты. Более того, Г. Сотников пишет: «Я обратился к руководству одного предприятия ВПК, завода по ракетостроению, где еще работают высококлассные специалисты-аэродинамики. Как это ни удивительно, здесь я нашел большой интерес к проблеме ЭПС, выходящей за рамки ньютоновско-эйн-штейновской физики».

Понятно, что военным было бы соблазнительно заполучить гравитоплан. Ну а нам в который раз нелишне вспомнить слова Шекспира: «Много есть на свете, друг Горацио, такого, что и не снилось нашим мудрецам». Может, где-то есть и поющая бабочка, о которой фантазировал профессор Чулков?